Genre: original
Re: Персонажи имеют сходство с некими реальными людьми, фик косвенно основан на неких реальных событиях.
Присутствует, как мне сказали, аццкий трэшовый ангст, а портрет одного известного человека, представленного тут ангелом, настолько нарочит, что можно было подписывать его именем цитату в середине фика.
Eyes Of An Angel
Live Journal, username _ Gopher-manic
"6.04.13 8:40 am
Эти отпечатки появились сегодня утром. Вернее, сегодня утром я их заметил. Светло коричневые отпечатки на черном фоне, на постере, висящем у кровати. Три полукруглых полоски, напоминающие пальцы, с узором как будто от суставов и утоньшениями на концах, где могли бы быть когти. Первое, что пришло мне в голову - что это какой-нибудь суккуб \ инкуб. Кажется, у меня начинается паника. Какого черта? Мне же никто не поверит. Здорово звучит - ко мне ночью кто-то приходил и оставил на стене отпечатки пальцев. Кому я должен об этом рассказать теперь? Мда, очень обидно, немного страшно и к тому же меня начинает тошнить. Рики я дозвониться не могу, хотя его реакция была бы не намного лучше, чем моя собственная, только выраженная в более располагающей форме. Паника все нарастает. Я лежу на диван и тупо смотрю в пространство, размышляя над своим положением. На потолке ничего не появляется, как и в голове.."
"6.04.20 1:12 am
Ну замечательно, теперь я не могу нормально спать по ночам. Во-первых, меня мучит страх, хотя я никогда не отличался суеверностью, но как тут не стать суеверным, если просыпаешься утром и чувствуешь себя.. изнасилованным. Я даже не понял, что могло со мной случиться, просто как только открыл глаза и пришел в сознание, меня захватило ощущение омерзительности, беззащитности, и какая-то незнакомая до сих пор боль разлилась по телу. И еще такое ощущение, что мне снились кошмары, только я ничего не могу вспомнить. Иногда ведь бывает, что когда просыпаешься, помнишь хотя бы кусочек сна, если он был впечатляющим. А тут - ничего, только страх, когда я пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь. Надо успокоиться. Успокоиться.. Ну не суккуб же оставил эти отпечатки на моем постере. Наверняка это какой-то брак печати или… или может кто-то успел облить его пивом.. Только когда у меня последний раз были гости.. Даже Рики перестал ко мне заглядывать, но с него станется. Хотя не отвечать на звонки - не в его духе.."
"6.04.23 3:32 am
У Рики не отвечает мобильный. А меня мучит бессонница. И в довершение ко всему у меня как-то странно начали чесаться руки и ноги в каких-то случайных местах. На нервной почве что ли? Такое ощущение, что это следы от каких-то ожогов, как от ядовитого растения или кислоты, но такие слабые, не прожегшие кожу.. И опять эти кошмары по ночам, которые я не могу потом вспомнить. А когда я ложусь в кровать, меня охватывает чувство, что за мной кто-то наблюдает.. Паранойя, не иначе. Но как тогда объяснить, черт возьми, вполне физическую боль и эту херню на моей коже?."
"6.05.08 3:12 am
Эти чертовы красные пятна никак не проходят, кроме того, они нечеловечески зудят. Это сводит меня с ума. Я и так уже несколько недель мучаюсь бессонницей, и тут еще это - проснувшись посреди ночи, мучаться от зуда, не дающего заснуть. Да что это, черт возьми такое? Аллергия, лишай, инфекция? Откуда им вообще было взяться? Я, конечно, не отличаюсь особой чистоплотностью, но я же не девчонка, в конце концов. Почему у других не бывает ничего подобного? По крайней мере, мне кажется, что эта кара постигла меня одного. У Рики все еще заблокирован телефон .А еще мне кажется, что у меня начали выпадать волосы, что для истинного поклонника тяжелой музыки непереносимая потеря.. "
“6.05.13 2:16 am
От чертовых таблеток меня постоянно срубает спать, но как только ложусь, вспоминаю свои сны, а потом чертов зуд возвращается, и я не могу заснуть! Я не могу так больше, что за херня! И почему Рики не перезванивает мне? У него заблокирован номер и не отвечает автоответчик дома, неужели он опять бухает и жрет амфетамины со своими придурочными дружками-хакерами? И это в тот момент, когда мне, черт возьми, так необходимо поговорить хоть с кем-то! Хотя бы увидеть кого-нибудь, кроме собственной прыщавой рожи в зеркале, поваляться молча на кровати с парой пива, слушая какую-нибудь негромкую мелодичную.. Какого хрена?! Меня уже тянет от одиночества на всякую попсу! Не хватало только хреновой Бритни или гнусавого голоса недоноска из Placebo!”
"6.05.14 2:54 am
Уже почти неделю у меня раскалывается голова, где-то в районе лба. Да что со мной творится в конце концов?! И сегодня в душе я испытал приступ паники, глядя на эти красные пятна, у меня в голове как будто что-то запульсировало, и какие-то смутные воспоминания, нечеткие, помню только темноту и боль.."
"6.05.17 0:10 am
Рики разбился. Поверить не могу, смотрю на эти слова и не вижу в них смысла. Хотя я сам видел его изуродованное тело, лежащее на дороге, и толпу очевидцев вокруг. Я ведь столько раз говорил ему, что наркотики не лучший способ уйти от реальности.. Да, я вот пожалуй скоро и правда съеду с катушек. Мне кажется, я больше никогда не выйду из дома. Я перестал посещать занятия в институте и бросил работу.."
"6.05.22 4:17 am
Я боюсь выходить из дома. Боюсь смотреть в зеркало. Боюсь лежать в постели. Боюсь снимать джинсы и кофту с длинным рукавом и видеть эти жуткие расчесанные пятна, как я вообще умудрился их так разодрать, будто у меня выросли когти.. или.. черт, почему мне кажется, что мои ногти как-то неестественно выглядят? Как-то тоньше и длиннее, и они такие крепкие, чего не скажешь о моих волосах. И теперь мне всегда больно после того, как я сплю, но я не могу не спать совсем, сколько бы кофе я ни выпил. И теперь я чувствую себя так, будто внутри меня что-то происходит.."
"6.05.24 5:22 am
Я его видел!! Я видел его!! Это он каждую ночь приходил ко мне! Он оставил все эти отпечатки на стене! Из-за него все это происходит со мной!! И я не могу больше думать об этом! мне страшно! я не хочу больше видеть его глаза! никогда! никогда! никогда.."
"6.06.06 6:13 am
я не могу больше писать.. я не умею.."
My heart seems broken yeah it’s true
My eyes just close when I can see
Even if I can be with you
You’ll never really wanna be with me
- Сегодня я пришел, чтобы забрать тебя с собой, - этот голос, ужасный, раздающийся эхом внутри головы, оглушительно громкий, от него нигде не спрячешься, и это голос отвратителен, как скрежет ногтей по стеклу, он так пугает, что ты готов на все, лишь бы не слышать его больше.
Голос вырывался из темноты, а через секунду я увидел говорившего во вспышке света, неизвестно откуда взявшейся в моей спальне. Будто стена вдруг провалилась в никуда, и на ее месте зияла дыра, ведущая прямиком в ад.
Он был огромным. Его кожа имела неестественный голубоватый оттенок, а сквозь нее виднелись пульсирующие красные жилки, и казалось, что по ним на глазах течет что-то, что нельзя назвать кровью. На спине, переходя на плечи и локти, и на икрах по бокам сквозь кожу прорывались толстые длинные костяные наросты, похожие на шипы, как будто кости высунулись наружу, и по ним было видно, что они острые ровно настолько, чтобы проткнуть мою руку насквозь без особых усилий. Такие же наросты, только поменьше, были на его голове, будто рожки, и его уши.. вместо обычных ушных раковин у него было что-то похожее на крылья летучих мышей, если б они были сделаны из желтоватых костей и отливающих голубизной перепонок. Но самым страшным были его глаза. Узкие темные щелки из-под массивных наростов на лбу, выглядящих как нахмуренные брови, в этих глазах не было блеска, не говоря о зрачках или чем-то подобном, смотреть в них было все равно, что заглядывать в засохший колодец, дна которому не видно, и неясно, есть ли оно вообще.
Я смотрел в эти жуткие глазищи, загипнотизированный ужасом, не видя ничего, вокруг себя, кроме этого чудовища. И его голос, ужасный, дребезгом раздающийся в ушах, снова заговорил:
- Ты почти превратился, и когда твое превращение будет закончено, ты станешь моим. Вы, люди, можете называть это как угодно - слугой, рабом, подчиненным, - но там, куда мы отправимся, этих понятий нет. А теперь превращение должно завершиться.
Как только последнее слово продралось сквозь мои барабанные перепонки, я почувствовал острую боль в тех местах, где раньше был только зуд. Я в ужасе поднес левую руку к глазам, глядя на мелкие кровавые точки содранной кожи, покрывавшие руку от запястья и выше со внешней стороны. В этот момент что-то внутри меня зашевелилось, и кожу насквозь пронзили такие же шипы, как у него, только намного короче. Сначала на руке, а потом и по всему телу - там, где были воспаленные красные пятна, из тела полезли костяные шипы, они торчали в разные стороны и были несимметричны, вылезая только в тех самых местах - на левом колене и бедре, на правой икре сзади, выше локтя правой руки. Прорвавшаяся кожа кровоточила, оставляя потеки на руках и ногах, капли крови падали вниз, я не знаю, был ли там еще пол.
А потом голову пронзило раскаленными иглами, как до этого все мое тело, и я почувствовал, как из нее тоже что-то растет, раскалывая, деформируя мой череп. Кровь затекла мне в глаза, нос, рот, я чувствовал ее вкус, запах, как будто она была вместо воздуха. И наконец мои глаза начало жечь, как будто в них выжигали зрачки, чтобы превратить их в нечто иное. Я упал на колени, прижав ладони к векам, пальцы скользили по окровавленному, липкому лицу. Меня ослепила тьма, а какой-то момент ставшая настолько совершенной, что нельзя было вообще использовать понятие "видеть", наверное, так бывает после смерти, а потом все кончилось.
Все это произошло так быстро, что я даже не мог закричать, меня просто парализовало от боли. Но теперь, когда она перестала разрывать мне мозг - или что там его мне разрывало, страшно было даже подумать - я почувствовал ее каждым своим обновленным сосудом и артерией, и я застонал. И тут же сам испугался своего голоса, на мгновение замолчав. Остатки человеческого сознания во мне еще различали в нем нечеловеческие ноты, как будто это был высокочастотный рев какой-нибудь сирены, но потом боль пересилила, и я закричал снова. Теперь голос звучал уже более естественно, мой мозг перестал принадлежать человеку, и я больше не мог найти в нем этих различий. Я кричал, закрывая лицо руками и боясь отнять их от глаз, боясь того, что я увижу перед собой, и того, как я это увижу. У меня не было сомнений, что мои глаза перестали быть моими, и теперь зрение также должно деформироваться, может, стать похожим на зрение какого-то животного.. Хотя я уже чувствовал инородную кровь, текущую по венам, все быстрее и быстрее, от шипов на руках и ногах пробирающуюся к самому сердцу и оттуда в мой новый мозг.
Как только первое кровяное тельце достигло центра моей головы, я опустил руки и открыл глаза. Теперь меня все это уже не удивляло, потому что я попросту ничего уже не помнил. Мир вокруг показался мне более вытянутым по вертикали, чем обычно, и вроде бы, диапазон зрения стал уже, но как только мои глаза сфокусировались, все это перестало занимать мои мысли. Я огляделся вокруг. Теперь во мне не было паники или страха, адреналин уже смешался с кровью, и мой взгляд - мой новый взгляд узких темно-зеленых глаз со зрачками-полосками, как у кошки - был полон холодного внимания.
Меня окружали каменные стены, будто я попал в джунгли, но только сделанные из каких-то неизвестных мне каменных пород - темно-серых, отливающих перламутром и неимоверно прочных. Кое-где сквозь камни пробивались кристаллы самых разных форм, очертаний и цветов, но по большей части синие или травянисто-зеленые, выпирающие из камня на несколько десятков сантиметров, вытянутой, гладкой формы с заострениями на концах. Внутри них что-то поблескивало, похожее на пойманное в стекло северное сияние, или мелкие блестки сияющей пыльцы. Не поднимаясь с колен я протянул руку и дотронулся до одного их них. Он был холодным и приятным на ощупь, а еще он казался живым, потому что отзывался на прикосновение, чуть изменяя цвет и яркость. Голубоватое свечение озарило мою руку, и я разглядел короткие острые когти на пальцах, поблескивающие в полумраке, будто стеклянные. И когда за моей спиной раздался голос, я вздрогнул от неожиданности:
- Теперь ты - мой.
Несомненно, это был его голос, голос моего Хозяина, но теперь он не вызывал таких неприятных ассоциаций и ощущений как тогда, когда я был человеком. Теперь его голос был глубоким, низким, эхом разливающимся по пещере, но по-прежнему повелительным, приказов, произнесенных подобным голосом нельзя ослушаться.
Я поднялся на ноги и обернулся, представая перед ним в ожидании дальнейших распоряжений. И почувствовал страх, как только столкнулся с его взглядом. Теперь эти бесцветные глаза выглядели еще страшнее, потому что когда я видел их впервые, я не понимал всю сокрытую в них силу и власть, затягивающую в пустые колодцы смерти. Я замер, боясь шелохнуться, мои собственные зрачки расширились от ужаса, кончики пальцев дрожали.
- Подойди ко мне.
Я думал, что не смогу пошевелиться, и просто упаду из-за дрожи в коленях, но мое тело не могло не повиноваться его голосу. Я шагнул вперед, подходя к нему, и остановился в полуметре от него. Мое дыхание сбилось, рваные, быстрые вдохи-выдохи сдавливали мое горло, и я едва не закричал, когда от дотронулся до меня, хватая за шею. Дыхание вмиг перехватило от одного прикосновения этой руки, способной раздавить одним движением все шейные сухожилия и артерии, будто пластиковые трубочки для коктейлей.
Он притянул меня к себе, и я почувствовал, как мои ноги отрываются от земли, едва касаясь ее поверхности кончиками носков каких-то ботинок, мне даже в голову не пришло задуматься над тем, что было на мне одето, когда я превращался. Мое лицо приблизилось к его так сильно, что я почувствовал его горячее дыхание, отдающее чем-то острым и горьким, будто ад был у него внутри, а не вокруг нас, его глаза смотрели прямо в меня, словно между нами протянулись невидимые нити, ощупывающие мое сознание изнутри, я не мог отвести взгляда.
А потом его губы раскрылись, впиваясь в мой рот поцелуем, разъедающим кожу и оставляющим глубокие кровоточащие раны от его клыков. Я не мог даже застонать, потому что дышать было нечем, его пальцы по-прежнему давили не мое горло, и мне оставалось только закрыть глаза и погрузиться в эту обжигающую боль. Я знал, что она теперь никогда не оставит меня на протяжение всей моей новой жизни..
Когда он наконец оторвался от моих губ, я почувствовал теплую струйку крови, стекающую по подбородку на шею. Его палец, закрывающий мою сонную артерию, шевельнулся, и я почувствовал, как воздух снова начал циркулировать в легких, поднимаясь к горлу и вырываясь оттуда хриплым стоном.
Услышав мой стон, он улыбнулся, обнажая в жутком оскале окровавленные клыки, и отшвырнул меня. Я упал на спину, чувствуя, как камни царапают кожу и оставляют на ней ушибы, а еще когда мои шипы проехались по полу, раздался неприятный скрежет. Но я не мог просто остаться лежать, я знал это. Я тут же приподнялся на локтях, старательно не обращая внимания на боль. То, что я увидел, заставило меня замереть с широко раскрытыми глазами. Я не сразу заметил, что на нем была одежда, это как-то не приходило мне в голову и не привлекало моего внимания, прикованного к его лицу, но теперь я разглядел, что на нем были черные кожаные штаны на шнуровке, через рваные дыры по бокам через них торчали его шипы, и высокие ботинки на шнуровке, с огромной платформой, поблескивающей металлом, смутно навеявшие мне воспоминание из прошлой жизни о том, что я мечтал о чем-то подобном, собираясь таки накопить денег и купить нью-роки. Тяжелая пряжка его широкого пояса напоминала череп какой-то непонятной твари, и была настолько реалистичной, что складывалось впечатление, будто это настоящий череп, залитый металлом.
Но застыть с открытым ртом, как изваяние, меня заставили не аксессуары, а то, что предстало моему невинному взору после того, как одним движением руки он расстегнул пряжку и дернул за конец кожаного шнурка. Сказать, что его достоинства были огромными, все равно, что тактично промолчать. Его член был покрыт выступающими насечками, напоминающими позвонки, а головка представляла собой отдельное произведение искусства, своей замысловатой формой походя на пряжку ремня, принятую мной за чей-то череп.
Еще не дослушав его приказ, я поднялся на колени и подполз к нему, протягивая руку. Пальцы с трепетом прикоснулись к фигурной головке, я чувствовал себя будто подверженный гипнозу человек, делавший все это против своей воли, поскольку сам был на грани истерики от ужаса, полными слез глазами наблюдая, как мои ладони обхватывают его член, проводя по всей его длине. Незамедлительная реакция чувствуется под пальцами, когда он начинает вибрировать от повышения кровообращения, становясь все тверже и длиннее. Когда у него встает, он кладет руку на мой затылок, заставляя прижаться губами к пульсирующей головке, а потом открыть рот, едва способный поместить ее в себе целиком.
Быстрыми резкими толчками, безо всяких прелюдий и намеков на нежность он начинает трахать меня в рот, и я чувствую металлический привкус на языке и подсознательно замечаю, насколько твердые все эти выпуклости, по которым скользит мой язык, будто все они так же сделаны из кости. Мне едва хватало возможности вдохнуть через раз, но я только вздрагивал от каждого его движения, как от удара, лишенный возможности даже стонать.
Он кончил быстро, но для меня это время показалось самой долгой пыткой за всю мою жизнь - я ведь не умел читать будущее, оставаясь тогда в счастливом неведении того, что еще может меня ожидать. Его сперма - если это можно так назвать, - брызнула мне в горло, ледяная, как родниковая вода, и жгучая, как текила без лимона. Я закашлялся, согнувшись пополам, как только он убрал руку с моей головы, опершись на руки и не видя перед собой пола. Вместе с каплями его семени на землю падала моя собственная кровь.
Мало помалу я взял себя в руки, и теперь разглядывал свою собственную одежду. На мне были изодранные в мясо синие джинсы, которые были на мне еще там, в другом мире, и черная водолазка с таким глупым теперь шипастым оранжевым черепом, вышитым на груди. Мои жалкие ботинки на платформе не шли ни в какое сравнение даже с желанными нью-роками из заповедного магазина.
Пока я приходил в себя, он не произносил ни слова. Когда я поднял голову, не смея посмотреть на него выше пояса, он уже застегнул ремень на своих штанах, и меня передернуло от вида этой пряжки. Рассмотрев ее в деталях можно было только догадываться, как разодрано изнутри мое горло, если копия была точной.
- Встань. И иди за мной.
Я подчинился, пошатываясь поднимаясь на ноги и отправляясь за ним в глубины каменного лабиринта-пещеры, ставшего для меня адом и домом по совместительству.
~~~
В этом месте нет времени. Я не знаю, как долго уже здесь нахожусь, может, несколько дней, или часов, или недель. В любом случае, оно тянется здесь чудовищно медленно, но непреодолимо, как капли воды, пробивающие рано или поздно лунки в камне. Кстати, о камнях - сначала я думал, что здесь нет ничего, кроме скал и минералов, но, побродив по извилистым тоннелям в полумраке подземелья, подсвеченном зелено-голубым сиянием, я вышел к озеру. Здесь каменный потолок уходил вверх, и не знаю, было ли там небо, но оттуда исходил белый свет, немного напоминающий лампу дневного освещения - такая когда-то была в моей комнате..
Воспоминания, такие далекие, мутные, как будто отражение в грязной луже, начали всплывать в голове, подбрасывая какие-то образы. Впрочем, я даже не был уверен, что эти воспоминания мои, но задумавшись, засмотрелся на них, как люди иногда зависают перед телевизором или любуются закатом. Эти видения пришли в голову сами собой, если даже не по чьей-то чужой воле. Среди них были самые разнообразные пейзажи и места - опустевшие города, затерянные во времени, в чьих домах давно поселились призраки, шепчущиеся по ночам; подземелья, полные искрящихся минералов самых разных оттенков, похожих на сокровища, которые забыли зарыть на каком-нибудь острове; огромные мегалополисы, протыкающие небо верхушками небоскребов и опутанные проводами вместо паутины..
Я не заметил, как оказался возле озера не совсем один. Я даже не почувствовал присутствия, не говоря уже о том, чтобы услышать хоть шорох, что безусловно говорило о иной природе существа, которое появилось возле меня. Когда я поднял глаза, выходя из-под гипноза видений, глядя на противоположную сторону озера, я увидел его.
Высокая, худая фигура, такая неестественно худая, что существо казалось сотканным из воздуха. Темные, волнистые волосы, спутанной челкой прикрывающие лоб и спускавшиеся сзади почти до плеч, искрились в белом, ниспадающем свете, отчего вокруг его головы возникал иллюзорный венец. Небрежная, непринужденная поза, в то же время полная изящества, и взгляд - манящий, притягивающий взгляд огромных светлых глаз из-под чуть нахмуренных линий бровей - смотрящий сквозь тебя так отчужденно, и при этом успевая зацепить изнутри стальным крючком гипноза..
Это он меня гипнотизировал, пока я стоял здесь. Будто услышав мои мысли, он слегка улыбнулся, чуть изогнув тонкую линию губ, и шагнул вперед.
Первая мысль, пришедшая в голову, как всегда не отличалась логикой - он ведь намочит ботинки, если не остановится прямо сейчас. Но он, не отрывая от меня взгляда, шагнул прямо в воду. Тонкие подошвы изящных, черно-белых ботинок касались водной глади, разбрасывая вокруг серебристые мелкие капельки, как будто он шел не по озеру, а по влажному после дождя асфальту.
Разумеется, некоторое время назад у меня бы отвисла челюсть, и я бы решил, что злоупотребляю амфетаминами, но теперь я отстраненно рассматривал его, пока он шел ко мне через озеро, думая, как ему идут потертые синие джинсы, расклешенные от колена, и полосатая сине-белая футболка, одетая поверх белой рубашки. А его пошатывающаяся походка отзывалась в голове какими-то смутными ассоциациями, равно как и его взлохмаченная прическа, тем не менее, выглядевшая так, будто это работа стилиста, ничуть не коробящая взгляд. Я представлял себе ангелов немного по-другому, но ничуть бы не удивился, если бы это ненавязчиво укуренное создание оказалось одним из них. Как будто в подтверждение моим догадкам в воздухе за его спиной колыхнулось нечто прозрачное, похожее на пару крыльев, сплетенных из тонкого белого кружева.
- А я тебя себе немного другим представлял.
- "Я тебя себе", - передразнил он, усмехнувшись. - Я тебя себе тоже другим представля..ло!
"Ну точно, ангел, даже пол неопределенный, все по правилам", - подумал я, жадно изучая тонкие черты его лица, следя за движениями его влажно поблескивающих губ, наблюдая за подрагиванием длинных темных ресниц, венчающих тяжелые полуприкрытые веки.
И мне вдруг непреодолимо захотелось прикоснуться к нему, почувствовать его бледную кожу под своими огрубевшими пальцами, наверняка такую нежную и гладкую, как лепестки ромашек - а я даже не помню, как выглядят эти цветы..
- Белые такие, с желтыми серединками, - подсказало оно.. хм, нет, все-таки он, протягивая ко мне руку. - На, потрогай..
Прозвучало как настойчивая просьба или мягкий приказ, такие обычно отдают хорошие гипнотизеры введенному в транс. И вместо того, чтобы покачать головой и спасти себе тем самым жизнь, я взял его руку в свои, поглаживая пальцами тыльную сторону ладони. Нет, вряд ли это сравнится с какой-нибудь ромашкой, но ромашки у меня теперь всегда будут ассоциироваться с этими неестественно тонкими белыми пальцами, с кожей, издающий едва различимый запах чего-то светлого и душистого, как солнечные лучи.
Пока мое внимание было обращено к его правой руке, левая плавно взлетела к моему лицу, ложась на щеку. Я поднял глаза, полные нерешительного, робкого и сводящего с ума желания. Уголок его рта изогнулся в ухмылке, и он прижался ко мне бедрами, заставляя почувствовать, что если ангелы и бесполые, то только формально.
В другой своей жизни если б я наткнулся на нечто подобное, я бы решил, что передо мной какой-то накурившийся шиз с гомосексуальными наклонностями, желающий быстрого секса. Ну или на худой конец, в другой жизни я бы вряд ли вышел из дома, если б уже тогда мою голову вместо темно-красных длинных волос украшали костяные насечки и маленькие рожки во лбу. Но здесь, в этом заколдованном месте, похожем на ад, рай и чистилище одновременно, моя демоничность была нормой, тогда как его фосфоресцирующая потрепанность казалась по-неземному привлекательной.
Его пальцы скользнули на мою шею, и от их прохладных прикосновений по позвоночнику пробежала ледяная змейка дрожи, а потом он притянул меня к себе, и я почувствовал прикосновение этих восхитительных губ, закрывая глаза.
Пока мой разум как мог боролся с чудовищным вожделением, толкающим меня на грубое изнасилование, мои руки осторожно, насколько это было возможно, забирались к нему под рубашку, стараясь каждой клеточкой пальцев запомнить ощущение бархатистой кожи.
Он, между тем, оказался немного циничней, и не отрываясь от моего рта, отпустил мои плечи, его руки скользнули вниз, под мои, и теперь ловкими движениями тонких гибких пальцев расстегивали мои джинсы. Закончив с молнией, он отстранился от меня, разрывая поцелуй, проигнорировав мой моляще-раздосадованный стон, но только для того, чтобы стянуть с себя футболку, бросая ее на гладкие камни под ногами. Я зачарованно наблюдал за порхающими тонкими пальцами, расстегивающими пуговицы на рубашке, пока мои руки лежали на его бедрах, нетерпеливо поглаживая его сквозь ткань джинсов.
Наконец рубашка соскользнула с его рук, сопровождаемая очередным моим стоном от одного взгляда на их хрупкость. Не успел я на них насмотреться, как уже закрывал глаза, покрывая поцелуями его обнаженное тело, вдыхая сладковатый запах шелковистой кожи. Он выгнул спину, подаваясь вперед, навстречу ласкам, и запрокинул голову, пьяно улыбаясь белому сиянию с потолка. Его руки поглаживали мои плечи, прижимая меня к себе, а в моей голове все как будто смешалось с туманом, мысли расплывались, становясь немыслимыми, и только одно желание четко формировалось среди этого хаоса - желание, заставившее меня прижать его к ближайшей каменной стене, развернув к себе спиной. Он не выказывал ни малейшего сопротивления, напротив, вел себя так естественно и непринужденно, как будто играл сейчас в свою любимую игру.
Опершись руками о камни, он наклонился, позволяя мне расстегнуть его джинсы. Ни разу в жизни - в той, другой, об этой я лучше помолчу - я не испытывал такого возбуждения, до боли пронизывающего мое тело, когда я входил в него, забыв о том, что я боялся быть слишком грубым. "Я ведь теперь демон", - оправдывался я перед собой, двигаясь все быстрее и кусая губы, чтобы не закричать в голос, ощущая, как он двигается мне в такт. Я закрыл глаза, все равно все расплывалось от блестящих в них слез, чувствуя, как одна слезинка катится по моей щеке, оставляя прохладную дорожку на разгоряченной коже..
Я кончил и повалился на него, прижимая к стене, замирая и тяжело дыша ему в шею. Произошедшее отняло у меня все силы, и я не мог даже пошевелиться, чтобы отодвинуться и перестать вдавливать его в каменную поверхность своим весом, а он даже не думал возражать или сопротивляться, будто я не доставлял ему ни малейшего дискомфорта. Наконец я сумел отдышаться и отстранился от него, пошатываясь вставая на ноги.
Пока он застегивал свои джинсы, я смотрел на его узкие бедра, плавные изгибы талии, и вдруг разглядел на спине несколько перекрестных шрамов, почти незаметных из-за его светлой, почти светящейся кожи. Я протянул руку, дотрагиваясь до них. Как я раньше не заметил эти полосы, отчетливо выступающие под пальцами..
- Не трожь.
Я отдернул руку, будто обжегшись, и немного помедлив спросил:
- Что это?
Он нахмурился, отчего взгляд больших, серо-голубых глаз стал каким-то холодным, неживым, и я пожалел о том, что спросил, тут же поднимая ладонь в примирительном жесте:
- Ладно, ладно, прости, я не..
Его взгляд снова стал прежним, хотя в полуулыбке, исказившей его тонкие губы, было что-то предостерегающее, но я забыл об это тут же, как только мою голову пронзил раскаленной спицей голос Хозяина. Я пошатнулся, прижимая ладони к вискам, скривляясь от боли и сбивчиво шепча:
- Я не могу.. мне надо уйти.. мне пора..
Не дожидаясь ответа, я бросился прочь, мчась изо всех сил в надежде заглушить эту боль, расползающуюся по всему сознанию вместе с оглушительным, низким голосом, эхом звенящим в глубине моего разума.
~~~
- Ты решил, что можешь обмануть меня? - поприветствовал меня Хозяин, сбивая с ног одним ударом наотмашь, пришедшимся мне прямо в грудь. Я упал на четвереньки, закашлявшись от перехватившего дыхание спазма. Не успел я поднять голову, как мне в бок врезалось его колено, протыкая кожу насквозь костяными шипами. Сдавленно застонав, я попытался отползти, но только упал. Сознание уже мутнело от боли, но не настолько, чтобы принести благословенный покой, провалившись в темную бездну.
- Вставай.
Я застонал громче, ощущая во рту солоноватый привкус крови, но ослушаться не смел, и опираясь на дрожащие руки, попытался подняться. Первая попытка закончилась неудачей, и я снова рухнул на пол, но нарастающая паника подстегнула меня, и во второй раз приподнявшись на руках, я сумел встать на колени, при этом едва не упав прямо у его ногам. Тут же его тяжелая рука легла на мой затылок, а другая ударила по лицу, оглушая вспышкой боли. Я дернулся всем телом, из глаз брызнули слезы, но они только обожгли разбитую переносицу, а он и не думал отпускать меня, и на мое лицо обрушились новые удары.
Тело будто парализовало, я не мог пошевелить пальцами, не говоря о том, чтобы сопротивляться, и мне оставалось только биться в агонии, зажмурившись, едва дыша сквозь потоки крови и думая, что он превратит мое лицо в кровавое месиво через пару ударов. А возможно, сломает рога.
Прерывая это занятие на середине, он схватил меня за плечо, сжав его так, что внутри что-то жалобно хрустнуло, поднял на ноги, а потом с силой оттолкнул в сторону, отчего я влетел в ближайшее нагромождение камней, ударившись животом так, что перехватило дыхание. Согнувшись пополам, я прижался к камням, замерев в ожидании, ощущая ладонями их безразличный холод. Ладони, грудь и живот саднило от мелких порезов, оставшихся от кристалликов, усыпавших неровную поверхность каменного выступа, но я попросту не заметил этого. Мой рассудок заполняла боль, но сознание никак не желало меня покидать, несмотря на приступ головокружения, и я продолжал давиться собственной кровью.
Как ни странно, сознание к моему жесточайшему разочарованию прояснилось, когда я почувствовал толстые шипы, впивающиеся мне в спину и раздирающие черную водолазку, наполовину мокрую от крови. Я изогнулся дугой, запрокидывая голову. Меня снова замутило, но опять безуспешно - после того, как уши заложило звоном, а в глазах потемнело до черноты, меня выдернул из обморока его голос:
- А теперь сними джинсы, если не хочешь потом шляться голым по своему аду.
Мда, и впрямь незавидная перспектива, и так весь избитый, так еще и последние штаны потеряю, если он поступит с ними так же, как с любимой водолазкой..
Дрожащие пальцы никак не могли расстегнуть ремень, а потом, скользкие от крови, долго возились с молнией, не в состоянии ухватиться за маленький металлический язычок. Кое-как стянув джинсы, в чем мне изрядно мешали мои собственные шипы, торчащие из левого бедра и колена, я упал обратно на камни, тяжело дыша, и в этот момент его огромный член вошел в меня, разрывая изнутри, а под коленки впились его костяные наросты, бывшие куда острее, чем мои.
В мою тупую голову никогда на свете не пришло б, что мое относительно светлое сознание - полностью его заслуга. Я бы отрубился на третьем ударе, если б его телепатическая связь не заставила мой разум сохранять способность к восприятию. Еще бы, трахать полутруп попросту неинтересно, а вот пока этот труп чувствует боль всеми фибрами своей сгоревшей в аду души..
Может, сегодняшняя пытка и ярость возбудили его сильнее, чем обычно, но я все равно бы не заметил, насколько быстро он кончил. Я бы не заметил, даже если бы рухнул потолок, расплющив мне голову каменной плитой или пробив череп насквозь длинным, острым минералом. Наконец он отстранился от меня, и последним, что я почувствовал, было ощущение лопнувшей в голове нити, обозначившее разрыв телепатической стимуляции.
А потом все сменилось темнотой так быстро, как бывает только в кинотеатре, когда разом вырубают весь свет.
~~~
Воспоминания о том, что произошло на озере, исчезли из головы, будто по волшебству, и заклинанием послужила единственная фраза, начинающаяся с "Если я еще хоть раз узнаю.." А чем она могла закончиться, я боялся даже подумать.
Я был уверен, что теперь Хозяин станет относиться ко мне по другому, но это были пережитки человеческого восприятия. Он имел меня ровно так же жестоко, как и в первый раз, лишая девственности, его агрессия снова стала частью игры, ради которой он сделал меня своей игрушкой. Ведь он и так мог быть уверен, что я не посмею нарушить его приказы, тем более, в угоду каким-то там собственным желаниям.
Раны от его шипов никак не хотели затягиваться, время от времени начиная кровоточить по новой. А ведь учитывая, что я не умер, а всего лишь перевоплотился в демона, это могло доставить мне большие неприятности. Несказанно большие.
Я начал ощущать слабость, растущую с каждым днем, если можно так обозначить одинаковые отрезки времени в этом мире, и вскоре она достигла предела. Я буквально валился с ног, просыпаясь каждый раз в луже крови. С ужасом понимая, что такое состояние может длиться еще довольно долго, пока не наступит настоящий конец, я размышлял, как долго Хозяин будет держать у себя игрушку, у которой все быстрее садятся батарейки?
В этом мире мне почти не снились сны, только видения могли наполнить голову цветными картинками и образами, увлекая в пространственные дыры. Но по мере того, как я слабел, видения сменялись пустотой, и мне казалось, что это именно та, с которой сталкиваются перейдя черту. Тем не менее, я заметил одну их особенность - после видений раны переставали кровоточить, и некоторое я чувствовал себя лучше. Это и заставило меня выползти наконец из пещеры, где я валялся почти все время, и побродить по окрестностям, в надежде снова отыскать озеро, чтобы увидеть чистый белый свет с потолка.
Кроме озера были и другие места, где можно было найти видения. Иногда видения возникали внутри кристаллов, но эти обычно быстро кончались, иногда раньше, чем я успел их разглядеть. Еще существовали места, где камни и кристаллы располагались в определенным порядке, создавая причудливые узоры, а кое-где в воздухе возникали воронки, до которых страшно было дотрагиваться, но интересно заглядывать внутрь, и в этих местах можно было увидеть что-то особенное. Но ничто не сравнивалось с видениями озера. Я ошибался, решив, что первые видения на озере были результатом гипноза, благодаря которому я чуть не расстался с жизнью. Они были там всегда, и это обстоятельство могло спасти мне жизнь.
Как только я вышел к озеру, я почувствовал приятное тепло, окутывающее меня со всех сторон. Озеро лечило меня, как будто это было живое существо, обладающее интеллектом. И состраданием. Я стоял на берегу, не двигаясь, вытянув руки в сторону и подставив лицо свету, закрыв глаза. Свет тоже был живым, и я начал чувствовать его движение, колебания в воздухе и покалывание в тех местах, где были мои незаживающие раны. Мои глаза были закрыты, и я не видел искрящегося цветами радуги сияния, спиралью уходившего ввысь, а если бы кто-то в этот момент увидел меня сквозь разноцветные пятна, я бы выглядел 18-летним юношей в драных джинсах, с развевающимися, будто плавающими в воздухе темно-красными волосами, каким я был около миллиона лет назад.
Я стал приходить на озеро чаще, но не пренебрегал остальными источниками видений, ища новые каждый раз, когда был свободен от своих непосредственных обязанностей. Хозяин, похоже, остался доволен тем, что я нашел способ излечиться. Уж он-то точно не стал бы прилагать усилий к моему восстановлению - даже самую дорогую фарфоровую куклу не чинят, если она разбивается в дребезги, а я наверняка достался ему по дешевке. А когда сломанная тобою вещь восстанавливается сама собой, это всегда приятный сюрприз.
Эти видения стали для меня окном в иные миры, в которые мне никогда не суждено было прорваться, пока я был здесь, но всем сердцем я жаждал получить надежду на то, что потом, когда-нибудь, после конца.. хотя не его ли я избегал, так старательно излечивая свои раны?
Однажды я попробовал войти в озеро, но вода, к моему изумлению, наоборот притупляла видения, очевидно, служа чем-то вроде зеркала, отражающего свет вокруг. К тому же, она была холодной, настолько, что свело бы зубы, если б я попробовал ее на вкус. Но меня это ничуть не расстроило, я был счастлив просто сидеть на берегу и смотреть на свет, различая в нем все новые и новые каналы телепортов.
И в тот день, а может, утро космического дня, я сидел прислонившись спиной к камням, подложив руки под голову, разглядывая какое-то место, которое в целом выглядело жутко, но затягивало своей скрытой опасностью. Это были какие-то подземные тоннели, сплетения которых тянулись на километры во все стороны света, но они не были похожи на всякие каменные склепы или пирамиды - выдумки жалких людей, среди которых был когда-то и я. От этих тоннелей веяло древним величием и мраком, несмотря на то, что те, кто их создал, были гораздо выше на эволюционной лестнице, чем самые продвинутые страны из истории мира того времени, где я жил. Облицованные когда-то плитками, теперь то тут, то там они обнажали сочащуюся влагой землю, люминесцентные лампы горели теперь только на коротких участках, погружая остальные в кромешную тьму, полную звуков. И вдоль этих коридоров тянулись сотни тысяч дверей, из-за некоторых доносились пугающие звуки, из щелей в других - металлический, пронзительный звон, и вели они не в комнаты, а в другие миры.
Это видение было настолько реальным, что я почти провалился в него, я видел эти кафельные плитки так близко, что они уже начали казаться реальными, темнота сгущалась вокруг меня, грозясь вот-вот сомкнуться за спиной и предоставить меня на растерзание тварям, населявшим эти лабиринты. Я протянул руку, повинуясь непреодолимому инстинкту, и мне показалось, что я чувствую шероховатую поверхность отсыревшей кафельной плитки, заляпанной грязью и мелкими каплями чего-то, больше всего напоминающего кровь..
Чья-то рука схватила меня за плечо, заставив закричать в голос. Мой крик эхом разбился о каменные стены и гладь озера, уносясь в сияющий потолок. Видение сменилось краснотой закрытых век, а когда я открыл глаза, передо мной был он. Мое самое заветное желание, и самый страшный кошмар. Мой непричесанный укуренный ангел стоял надо мной, наклонившись и опершись рукой о стену возле моей головы. Словом, путей к отступлению, исключающих прикосновение к нему, у меня не было, а грубо толкать его в воду ударом с ноги в живот после всего, что между нами было.. Черт, а что со мной будет, если я этого не сделаю?
- Я не могу с тобой.. разговаривать, - быстро пробормотал я, недолго думая, поскольку время на пространные рассуждения у меня не было. - Пожалуйста,..
"..отойди", - хотел сказать я, но вместо этого подавился словами, когда он сел на меня верхом, обнимая руками за плечи. Я уставился в серо-голубые полуприкрытые глаза и понял, что попал в ловушку.
Теперь я был зверем, угодившим в хитро расставленные сети, и отпустит ли охотник добычу, услышав жалобное "Пожалуйста"?
- Ты скучал по мне?
Вопрос, вызвав вспышки воспоминаний, отразился гримасой боли на лице, и он нахмурился, увидев ее. Промелькнувшая в его глазах угроза заставила меня вздрогнуть, но еще один взмах ресниц, этих темных, длинных, густых ресниц, и мои глаза предательски затуманило желание.
- Я тоже рад тебя видеть.
Я ловил каждое движение его чувственных розовых губ, по-прежнему влажно блестящих и манящих, притягивающих к себе. Мои руки против воли потянулись к его телу, прижимая к себе это хрупкое существо, наполненное изнутри чудовищной, разрушительной силой. За его спиной я снова видел иллюзорные крылья, распростертые над головой. Они были огромными, их размах превышал его рост, а он был высоким, или так казалось за счет неестественно худых ног и тонких рук, обвивавших сейчас мою шею.
Я закрыл глаза, пытаясь прийти в себя, и по крупицам собирая свое сознание, снова попытался отстраниться, испуганно шепча:
- Не надо, пожалуйста, прошу тебя. Он меня убьет, в этот раз он точно меня убьет. Нет, хуже.. Ну пожалуйста, перестань!
Вышло больше жалко, чем убедительно, а потом я снова увидел эту полуулыбку, правым уголком рта - ненормальную, хитрую, привлекательную, вводящую меня в тот самый транс. Я бессильно уронил голову, чувствуя обнаженной спиной холод камней, а горячими губами - его дыхание. А потом он обнял ладонями мое лицо, заткнул рот поцелуем, не дав тем самым даже попытаться возразить, и прижался ко мне всем телом.
Когда его губы оторвались от моих, моя голова была уже пуста. Пока я мог не думать о том, что будет после - а я знал, что будет - я пользовался, с наслаждением пользовался этой пустотой, ловя последние минуты удовольствия. Его руки соскользнули ниже, но я не хотел открывать глаза, да и зачем - даже с закрытыми передо мной теперь стоял его образ, его взлохмаченные волосы, тонкие руки, чувственная линия губ, опущенные ресницы. Я почувствовал, как он расстегивает мои джинсы и сползает с моей груди, перемещаясь вниз и устраиваясь у меня между колен. Когда его язык прикоснулся ко мне, я застонал едва ли не от боли, и мои руки тут же вцепились в его волосы, отчего наслаждение утроилось. Я чувствовал под пальцами густые спутанные пряди, взъерошивая их и прижимая его к себе, хоть в этом не было никакой нужды - он чудесно справлялся и без моей помощи. Так чудесно, что по моим щекам снова текли слезы, но я не чувствовал ни их, ни холода камней, ни занимающегося покалывания в голове.
Я кончил, и одновременно в голове взорвался огненный шар, оглушая голосом Хозяина. Мне даже не надо было слушать, что он говорит. Я мог вообще оставаться недвижимым, если бы не приказ, ослушаться которого было нельзя. Попросту невозможно. Слабеющими руками я оттолкнул от себя своего ангела, не успев даже посмотреть в его глаза и, не увидев в них таких неожиданных чувств, и побежал прочь.
~~~
Ноги двигались сами, дыхание же было сбитым, и дрожь в руках мешала удерживать равновесие. Радовало только одно - в голове по-прежнему было пусто. Не было ни страха, ни досады, ни предчувствия боли, какой бы то ни было. Я бежал, а слезы слетали с ресниц, замирали в воздухе и маленькими серебристыми капельками разбивались о камни позади меня. Мимо проносились разноцветные блики минералов, похожих на галлюцинации или мигрень, но все расплывалось перед глазами, сливаясь в сплошное мерцающее пятно.
Зрение вернулось, как только я увидел Хозяина, все внутри меня сжалось в комок, как будто чья-то огромная рука схватила мои внутренности и сжала в комок. Колени подогнулись сами собой, и только телепатический удар не дал мне сразу упасть лицом вниз. Вместо этого я пролетел несколько метров в воздухе, чувствуя, как в меня врезается огромная невидимая плита, отбивая все органы внутри меня, и рухнул на спину.
Все равно пусто. Никаких мыслей, уж тем более мысли о попытке сохранить себе жизнь. Мне все равно. Я и так выгляжу жалко, и любые слова усугубят мое положение. Он ведь тоже молчит. Больше нет никаких "В следующий раз..". Никаких приказов, произнесенных вслух, будь то даже "Встань". Теперь я чувствую, как невидимые мысленные нити тянутся ко мне, чтобы поднять на ноги против моей воли. Мне даже не надо прилагать усилия, чтобы опереться на руки и встать, никаких усилий, все, что мне нужно - только наслаждаться болью, пока ей возможно наслаждаться.
Я снова стою на ногах, хотя они меня уже не держат. Поднимаю глаза - уже не знаю, чья была на то воля - и встречаюсь с его взглядом. С этими узкими прищуренными щелочками глаз, заполненными одними только зрачками и абсолютно пустыми, пустыми и ждущими, как только что разрытая могила в ожидании гроба, пустыми и бездонными, как космос, который не имеет конца и начала, пустыми и проникновенными, как зеркало, в которое ты видишь сам себя, зная, что то же самое видит в тебе он, только это не стеклянное зеркало, в которое ты смотришь по утрам, умываясь.
И вот теперь появляются чувства, которых не было так долго. Это не панический ужас, сковывающий меня от одного взгляда в пустые глаза, не страх перед смертью, не обида на самого себя, ведь это я был главным виновником, наверняка ведь был. Это чувство, заползшее вовнутрь с первого взгляда огромных серо-голубых глаз, с первой улыбкой прихотливо изогнутых губ, с первым прикосновением тонких пальцев. Чувство, о котором я столько трепал, пока был человеком, но никогда в глаза не видел, пока не обратился в демона, по сути не имеющего души. Чувство, которое приносит столько тепла от единственного объятия, и столько холода, когда даже это единственное объятие невозможно.
А в следующее мгновение мои мысли оборвались, рассыпавшиеся по закоулкам рассудка очередным ударом, ломающим кости и выворачивающим меня наизнанку. Еще немного, и я увидел бы свое сердце, но пока оно еще здесь, во мне.
И оно болит. Болит так, что боль от разорванной кожи на животе, наверное, не может с ней сравниться. Я не знаю, я не умею переводить такую разную боль в единицы, подходящие для сравнения. Я могу только сожалеть, чудовищно сожалеть о том, что не сказал ему ни слова, перед тем как убежать. Сожалеть о том, что встретил его здесь и сейчас. Сожалеть о том, что боялся вместо того, чтобы отдаться с головой.
Боль пронзает спину, вырывая куски мяса, растягивая сухожилия, и оттуда во все стороны вырастают костяные шипы. Они намного длиннее, чем те, которые росли у меня на руках, и возвышаясь над моим окровавленным телом, расходятся в противоположные стороны, как будто это крылья. Моя голова свернута набок, и я вижу одно из них. Все кости покрыты рваной красной пленкой крови, и мелкие рубиновые капли падают с них не переставая, но все медленнее, медленнее. Или мне так кажется? И они разбиваются об пол с глухим всплеском, потому что пол тоже залит кровью. Зато теперь у меня тоже есть крылья. Как у тебя, мой ангел, хотя они не сравнятся с твоими, никогда не сравнятся.
Вспышки пульсирующей боли в голове, и я чувствую, как сосуды лопаются один за другим. Кровь льется изо рта с таким бульканьем, как вода иногда вытекает из раковины наружу, вместо того, чтобы утекать сквозь трубу, течет из носа, начинает заливать глаза, просачиваясь сквозь глазные яблоки вместо слез.
Ну почему я был таким идиотом, почему я раньше не сказал ему об этом, хотя бы сказал, что еще я мог бы сделать? А теперь мое сердце пульсирует изнутри, потому что его распирают такие чувства, которые способны убить одним ударом.
Что-то заставляет меня повернуть голову, хотя повернуть - громко сказано, так, пошевелить чуть-чуть подбородком, потому что глаза уже не могут вращаться в глазницах, а сквозь затекающую в них кровь я почти ничего не вижу, но маленькой щелочки зрачка хватает, чтобы разглядеть Хозяина в красном полумраке каменных стен. И возле Хозяина, едва дотягиваясь ростом до плеч, хотя и казался мне таким высоким, стоит он. И его сияние теперь кажется розоватым, как и белая рубашка, а синие полосы на футболке и его джинсы выглядят совсем черными, но это не мешает видеть его улыбку. Такую пьяную, ненормальную, хитрую и притягательную, которую невозможно забыть или с чем-нибудь спутать. Он улыбается Хозяину и кладет узкую бледную ладонь на его плечо..
В этот момент безо всяких ментальных приказов и ударов мое сердце разрывается в груди на миллионы маленьких розовых лоскутков, и последняя капля крови затекает в зрачок, смазывая изображение.